Как измеряют радиоактивность?
Радиоактивное излучение не воспринимается напрямую нашими органами чувств. Но его можно обнаружить и измерить по косвенным признакам.
Методы обнаружения основаны на том факте, что излучение оставляет след или задерживается в той материи, через которую проходит. Специальные приборы – детекторы, используемые сегодня, имеют разную физическую основу (газовые, сцинтилляционные, полупроводниковые счетчики), но они используют один и тот же принцип: переводят фотоны, электроны или альфа-частицы излучения, в электрический сигнал, чтобы рассчитать количество распадов или иными словами количество беккерелей.
Несмотря на то, что 1 беккерель – это чрезвычайно маленькая радиоактивность, измерительные приборы, которыми располагает человечество, в большинстве случаев достаточно чувствительны, чтобы обнаружить радиоактивность.
Радиоактивность можно измерить как в лаборатории, так и с помощью переносных аппаратов, предназначенных для регистрации конкретного типа излучения.
Единицы измерения радиоактивности
Беккерель, грей и зиверт – три единицы, в которых измеряют радиоактивность, ее энергию и ее воздействие соответственно.
Как уже упоминалось, активность в беккерелях (Бк) равна числу атомов, распадающихся за секунду (1 Бк соответствует распаду одного атома за секунду). Ранее для обозначения числа распадов использовалась единица кюри – соответствующая тридцати семи миллиардам распадов за секунду, названная в честь первооткрывателей радия — Пьера и Марии Кюри.
Грей (Гр) – единица измерения количества энергии, которое выделятся в веществе при воздействии излучения. 1 Гр соответствует тому, что вещество получило один джоуль энергии в расчете на один килограмм массы, и определяет поглощённую дозу. Ранее использовалась единица «рад».
Зиверт (Зв) – единица биологического воздействия на организм в зависимости от типа излучения. 1 зиверт – это количество энергии, поглощённое килограммом биологической ткани, равное по воздействию поглощённой дозе гамма-излучения в 1 Гр. Эквивалентная доза, характеризующая биологический эффект облучения организма ионизирующим излучением, измеряется в Зивертах. Прежде использовалась единица Бер, составляющая 1 сотую Зиверта.
| Измеряемая величина | Определение | Единица измерения |
| Радиоактивность | Количество распадов в секунду | Беккерель (Бк) |
| Поглощенная доза | Количество энергии, полученное материей от излучения | Грей (Гр) |
| Эквивалентная доза | Воздействие излучения на организм | Зиверт (Зв) |
- Радиоактивность
- Излучение
- Уровень активности, период полураспада
- Как измеряют радиоактивность
- Природная и искусственная радиоактивность
- Критерии отнесения твердых, жидких и газообразных отходов к радиоактивным отходам
- Критерии отнесения радиоактивных отходов к особым или удаляемым РАО
- Критерии классификации удаляемых радиоактивных отходов
- Классы РАО
Социальная энергия на службе социума
Основная задача социальной энергии — направить развитие сообщества в главное русло, выбрать направление. А многовекторность означает уже реализацию этого вектора, обеспечение самого русла, базисного направления, выбираемого нами.
Энергия взаимосвязей людей в социуме, каждый из которых наделен своим собственным опытом, знаниями и умениями, не прибавляется механически, находя разрешение в законченном действии, в новом социальном явлении или процессе. Но значительно преумножается совместной инициативой или продуктивной деятельностью.
Социальная энергия — тема исследования доктора экономики и социологии, профессора, заведующего отделом социальных экспертиз Института социологии НАНУ Юрия САЕНКО.
— Организация в сообщества — на уровне инстинкта. Следовательно, самосохранение социума — в крови каждого из нас?
— «Все течет, все меняется» — это означает, что мы переходим из одного состояния социума в другое: лучшее или худшее. Но если изменение произошло, значит, была приложена сила, все изменившая. Сила, как правило, действует во времени — это работа или энергия выполнения задачи.
Изменения бывают как материальные, так и духовные. Беда науки и всей нашей жизни в том, что мы зациклились на материальной энергии. Даже в школьных уроках истории акцент делается на передвижениях войск, захватах территорий, материальных выигрышах или потерях. А ведь Александра Македонского стать властелином мира подвигла волевая энергия. После его смерти она исчезла, и завоеванная им империя рухнула.
В сообществе людей возникает социальная энергия, организующая все другие виды энергии. И тут мы приходим к такому понятию, как национальный или общественный потенциал. Одно время психология в нашей стране была зациклена на индивиде и не обратила внимания на то, что весь животный мир имеет инстинкт организовываться в сообщества. Это совсем другой вид выживания — социальная энергия сообщества, преодоления, принятия решений, — связанный с понятием эмерджентности.
В животном мире волки выходят на охоту, объединяясь в стаю, а выполнив работу, расходятся по своим семьям. Львы стабильно живут прайдами, слоны — сообществами. Каждый вид выбирает свой способ общения.
В человеке точно так же заложен инстинкт объединения, реализующийся вне рационального, сознательного мотива. Это означает, что в обществе формируется некий потенциал — появляется какая-то идея, имеющая нематериальную форму. Чтобы ее реализовать, нужно оценить ситуацию, собрать факты, проанализировать их и увидеть будущее, которое возникнет в результате решения реализовать идею, то есть обязательно спрогнозировать последствия. На этих этапах работает волевая энергия. Далее нужно найти метод, ресурсы — материальная энергия. И тут в дело снова вступает волевая энергия, уже чтобы довести до намеченного конца. То есть действует цепочка: энергия волевая, материальная и снова волевая. Потенциал — это энергия, долженствующая превратиться в кинетическую. Это движение, действие, и в социальном плане тоже.
Национальный потенциал состоит из энергии волевой. А также духовной: из понятий, что хорошо и что плохо, есть ли у человека силы находиться в рамках норм, традиций. Ведь чтобы удерживать себя в их русле, также нужна энергия. Третьим по значимости в структуре потенциала выступает интеллект — опыт, знания, технологии, как делать то или иное дело. Если чего-то не хватает, человек может придумать новую технологию. Это интеллектуальная энергия. За ней идет информационный потенциал — мы живем в информационном обществе, и это требует от нас расширять информацию по радиусу нашего действия и уметь ее обрабатывать. А дальше ресурсы: помимо материальных, человеческий капитал, образование, профессионализм. Вот из чего состоит национальный потенциал.
Но если нет потенциала волевого, то грош цена всем остальным. Он сводится к умению поставить задачу, использовать идею или инновацию, к умению разработать план осуществления этой задачи, привлечь людей, ресурсы — и, в конечном счете, в умении довести все это до конца.
В 1990-м году, по оценке «Дойче-банка», Украина была на первом месте по всем показателям среди советских республик. Но поскольку волевого потенциала не было, все было разграблено и обнулилось.
— Как работает социальная энергия в общественных процессах?
— В свое время Кучма затеял пустую дискуссию: одновекторность или многовекторность? Многовекторность напоминает усилия Лебедя, Рака и Щуки, где сумма приложения всех векторов равна нулю. Поэтому основная задача волевого потенциала и призванной им к жизни социальной энергии, объединяющей все потенциалы, — выбрать, как для человека, так и для общества, единый базовый вектор. А уже потом, на основании реализации этого вектора, строятся многовекторные связи. Беда Украины в том, что 23 года ей не хватает воли выбрать этот базовый вектор.
Основная задача социальной энергии — направить развитие сообщества в главное русло, выбрать направление. А многовекторность означает уже реализацию этого вектора, обеспечение самого русла, базисного направления, выбираемого нами.
— Приобрели ли особый вид общественные инновации в связи с тем, что у нас возникли новые формы народовластия?
— В нашей ситуации это только принятие генерального, базового направления — на Европу.
Представьте себе направление, по которому развиваются цивилизованные страны, и отметьте, что там есть и обочины — слева и справа. Мы находились на коммунистической обочине, потом перешли дорогу и свалились на криминально-олигархическую. Россия же свалилась в неоимпериализм. А Беларусь и Казахстан — в диктатуру. В итоге — мы снова на обочине. Вот в чем проблема.
— Новые формы общественной жизни, возникшие в нашей стране после Майдана, будут угасать или развиваться?
— Самоорганизация не может возникать сама по себе надолго. Майдан — явление временное. Вопрос в том, как превратить его в гражданское общество, работающее не только в столице, но и в каждом городе, селе. Гражданское общество избирает власть, ставит перед ней задачи. Власть согласовывает с ним свои идеи, а затем отчитывается. Это может превратиться в систему Вече, когда ежемесячно или раз в полгода власть отчитывается перед народом. Основные направления бюджета вполне можно согласовывать с Майданом.
Энергию Майдана сможет преобразовать средний класс. Тот средний класс, который у нас есть и составляет четыре-пять процентов населения. Он независим, а ведь первая форма независимости человека — это собственность. И государство должно создать условия для развития среднего класса. И Кучма, и особенно Янукович его давили — поскольку он является главным гробовщиком диктатуры и криминально-олигархической системы.
Средний класс создает гражданское общество. На Майдане были многие представители среднего класса, 43% — с высшим образованием. Это люди, которые понимают, в чем будущее Украины, у них сознание и социальная энергия среднего класса.
То, что происходило на Майдане, — это создание условий для высвобождения социальной энергии — воля к инновациям, отказ от патернализма, принятие на себя ответственности, и, следовательно, создание новых общественных организаций.
— Как изменится социальный порядок в этих условиях?
— Произойдет передача многих полномочий на места. Возникнет муниципальная полиция, которая будет избираться и оплачиваться из местного бюджета города или района. Люди станут контролировать власть реально.
Каждому голландцу, например, ежемесячно приходят счета, где указано, на какие нужды идут его налоги: отдельно расписаны статьи расходов на полицию, здравоохранение, дороги, на чиновников…
— Как в вашей теории социальная энергия связана с пороговыми значениями социальных изменений?
— Социальная энергия является положительной, когда держит общество в гармоничном колебании. Общество всегда пребывает в каких-то кризисных состояниях, но если эта флуктуация в норме, то речь идет о положительной социальной энергии. Социальная энергия, организованная в Донецкой и Луганской областях, выходит за пределы нормального колебания. Это разрушительная энергия, выходящая за пределы разумного, нормативного существования.
Например, если безработица в Америке (по мнению местных аналитиков) колеблется в пределах 4–8%, это считается нормой. Если опускается ниже 4% — это плохо, потому что тогда исчезает конкуренция. А если превышает 8% — начинаются социальные протесты и рождается негативная, разрушительная, деструктивная социальная энергия.
— В обществе на два полюса разведены различные прогрессивные и регрессивные явления. С одной стороны, трансформация и модернизация — большей частью, на уровне намерений социума. С другой — вполне реальные стагнация и неопределенный дрейф в будущее.
-Украина вообще находится на полюсе неопределенности, поскольку не выбрала главный вектор своего развития. Трансформация и модернизация представляют собой полюс определенности. Что такое трансформация? Это когда вы движетесь из начального положения в конечное, пользуясь неким определенным оператором программ, своеобразным проектом перевода из начального пункта в конечный. А модернизация — это когда в будущей модели используются все новейшие достижения науки и практики. Самое последнее и лучшее содержится именно в операторе перевода, в проекте, в выбранной прогрессивной программе. В проекте перевода работает волевое начало, организующее все виды энергии, дабы перевести их в «рабочее» состояние для достижения цели.
— Обозначает ли нахождение социума в точке бифуркации накопление социального и гражданского обезволивания?
— Или социум впадает в безволие, или просто не знает, что делать с будущим. Или же все нормально, но в этой ситуации есть столько вариантов развития, что люди не могут выбрать самый подходящий. В математике и теории вероятностей это называется проблемой «буриданова осла», который погиб, не сумев сделать выбор, а значит — продуктивно приложить энергию. Это и есть проявление действия точки бифуркации. Но сила волевой энергии в том и заключается, что даже из точки бифуркации она выводит общество в новое нормальное перспективное русло.
К вопросу о понятии социальной энтропии Текст научной статьи по специальности «СМИ (медиа) и массовые коммуникации»
Аннотация научной статьи по СМИ (медиа) и массовым коммуникациям, автор научной работы — Тетерина Е.В., Пискорская С.Ю.
Проблема социальной энтропии одна из актуальнейших проблем современного гуманитарного знания. Само понятие энтропии впервые было введено в 1865 году немецким физиком Рудольфом Клаузиусом. Он определил энтропию как меру естественной склонности тепловой энергии к рассеиванию (диссипации). С тех пор, когда это понятие было введено в термодинамику, термин «энтропия» стал применяться и к социальным явлениям.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Похожие темы научных работ по СМИ (медиа) и массовым коммуникациям , автор научной работы — Тетерина Е.В., Пискорская С.Ю.
Энтропийные процессы в социальной сфере
Этнокультурная специфика песенного творчества семейских Забайкалья
Проблема социальной энтропии в современном обществе
Энтропия и негэнтропия
Место энтропии в социальной форме движения
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.Текст научной работы на тему «К вопросу о понятии социальной энтропии»
Секция « ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРОЛОГИИ»
1. Ильина-Охременко Г. И. Народное искусство семейских Забайкалья. Улан-Уде, 1972.
2. Протасов Н. П. Песни забайкальских старообрядцев: Сибирская живая старина. Вып. 2. Иркутск, 1962.
3. Элиасов Л. Е. Народная поэзия семейских. Улан-Уде, 1969.
4. Мамсик Т. С. Крестьянское движение в Сибири. Вторая четверть XIXв. — Новосибирск, 1987.
© Полякова А. С., Бочкарев В. П., 2011
Е. В. Тетерина Научный руководитель — С. Ю. Пискорская Сибирский государственный аэрокосмический университет имени академика М. Ф. Решетнева, Красноярск
К ВОПРОСУ О ПОНЯТИИ СОЦИАЛЬНОЙ ЭНТРОПИИ
Проблема социальной энтропии — одна из актуальнейших проблем современного гуманитарного знания. Само понятие энтропии впервые было введено в 1865 году немецким физиком Рудольфом Клаузиусом. Он определил энтропию как меру естественной склонности тепловой энергии к рассеиванию (диссипации). С тех пор, когда это понятие было введено в термодинамику, термин «энтропия» стал применяться и к социальным явлениям.
Социальная энтропия — это мера отклонения социальной системы либо ее подсистемы от эталонного состояния, когда отклонение проявляется в снижении уровня организации, эффективности функционирования, темпов развития системы [1].
Понятие социальной энтропии отображает разрушение индивидуализированного человеческого бытия -мира культуры. Энтропия увеличивается, когда преобладает несогласованность интенций взаимодействующих индивидуальностей, которая воспринимается отдельным человеком как неопределенность ее собственного бытия.
В XX веке на Западе была разработана теория социальной энтропии, — одна из самых влиятельных в настоящее время макросоциологических моделей социальной организации. В 60-70-е гг. энтропийный подход широко применяется для анализа процессов социальной эволюции. В книгах К. Бейли «Теория социальной энтропии» и М. Форсе «Маловероятностный порядок: энтропия и социальные процессы» представлены линии концепции социальной энтропии. По мнению авторов теории социальной энтропии, более характерное состояние социума — это нестабильность, неравновесность, вызванная в процессе развития социальных систем беспрестанным колебанием между организацией и дезорганизацией, тенденцией к смерти и тенденцией к выживанию [2].
Состояние максимума энтропии в социальной системе определяется как максимальная неупорядоченность или наиболее вероятное состояние системы. Напротив, минимум энтропии всегда есть минимум неупорядоченности. При этом состояние равновесия рассматривается как частный случай, как ситуация, когда уровни энтропии остаются постоянными во времени.
М. Форсе, один из соавторов теории социальной энтропии, считает, что главная опасность для развития общества заключается не в усложнении конфликтов, а в энтропийной тяте к инертности, усреднении и гомогенности. И если в начале XX в. общество боролось с такой угрозой преимущественно экономиче-
ским способом, то с наступлением эры «массового потребления» критерии социального различия все больше выступают как характеристики образа жизни, культуры, нормы, поскольку сама система ценностей стала объектом персонального выбора.
Отсюда можно сделать вывод, что «порядок и беспорядок не противостоят один другому, т. е. энтропийный хаос не обязательно является хаосом в общем смысле слова, так как имеет место „стабильная иерархия»» (М. Форсе). Другими словами, требование стабильности ведет к структурным неравенствам. Отсюда следует, что неравенство (негэнтропийный порядок) неизбежно в обществе, которое стремится к однородности и устойчивости (энтропийный хаос) [3].
В своей работе «Социальная термодинамика и проблема идентичностей», авторы С. Боровиков, С. Переслегин и Е. Переслегина, вводят понятие социальной энтропии (инферно) 8, как меру социальной энергии, связанной диссипативными процессами. Согласно авторам, инферно есть социальное движение, превращенное в беспорядочную (тепловую) форму. Как и физическая энтропия, социальная энтропия не измеряется, но вычисляется.
Социальная энтропия возрастает в следующих случаях:
— при попытке добиться физически или социально невозможного результата (энергетика на вечных двигателях первого или второго рода или на «торсионных полях», «мир без наркотиков», «честная политика» и т. п. программы);
— при наличии «конфликта интересов», когда в рамках индивидуального или группового тоннеля реальности, не существует такого конечного состояния системы, при котором все конфликтующие стороны осуществили свои намерения (двое добиваются должности, которая может достаться только одному из них — вся деятельность проигравшего пошла на увеличение социальной энтропии);
— при «ошибках перевода», когда получаемая перпациентом информация существенно отличается от той, которую индуктор намеривался передать;
Актуальные проблемы авиации и космонавтики. Социально-экономические и гуманитарные науки
— при трансляции окружающим негативных эмоций (гнев, раздражение, зависть, обида).
Все перечисленные механизмы роста социальной энтропии допускают управление со стороны общества. Авторы считают, что используя гуманитарные технологии социотерапии, можно минимизировать возрастание инферно в социосистеме [4].
В. Каплунов в своей работе «Что такое социальная энтропия» анализирует понятие «социальная энтропия» с позиции «информационного подхода». При этом автор уточняет, что понятие информационной энтропии — негэнтропии является фундаментальным в миропонимании, однако ясности в определении этого понятия вообще и применения его к социальным явлениям в частности нет. В рамках информационного подхода В. Каплунов анализирует формулу информационной энтропии, предложенную К. Шенноном:
В данной формуле содержится число событий — п, в применении к социальной энтропии это число обозначает все события, порожденные деятельностью человека.
Множитель ^Р, означает, что любое событие в энтропии должно восприниматься как новое и биполярное, т. е. любое социальное событие должно восприниматься чистым сознанием как «зло» и как «добро» с равной вероятностью. Социальная воля — Р, 1ogPi в энтропии тоже биполярна. Поэтому люди находятся в равной степени готовности по отношению к новому — как принять это новое, так и отвергнуть его.
Далее В. Каплунов дает определение негэнтропии как набору обязательных способов управления человека человеком, которые социум выбрал для себя приемлемыми, потому что они работают с удовлетворительной вероятностью совпадения модели способов с реальным результатом.
Формула негэнтропии, по Каплунову разворачивается иначе, чем формула энтропии, автором приведены следующие причины:
1) негэнтропия имеет строго очерченные границы пространства-времени. Это границы «здесь и сейчас» в выбранном масштабе.
2) множество «событий» — п — в формуле количества информации представляет собой множество информационных актов вида «модель — реальность -ответ ДА (НЕТ)».
3) множитель 1ogP, тоже имеет значение «чувства» (времени), только его действие при ожидаемом результате события — удовлетворение, удовольствие или скука.
4) действие «воли» Р, 1ogPi проявляется как автоматизм процесса управления-действия.
Социальная энтропия и социальная негэнтропия связаны диалектической связью. Из всего множества цивилизованных способов управления людьми, огромным набором вещей (предметов) каждый человек в данный момент времени и пространстве действия занят каким-то определенным и конечным управлением-действием. И это есть негэнтропия с ожидаемым результатом. Все остальное пространство-время социума, есть социальная энтропия как возможность.
При этом безразлично по отношению к тому обстоятельству: есть у человека знание о какой-то вещи из этого множественного набора и умение управлять этой вещью или нет. Однако в анализе приходится проводить границу между одним действием «здесь-сейчас» и следующим. Это момент перехода социальной энтропии в социальную негэнтропию.
Итак, подводит итоги В. Каплунов, для человека, живущего в цивилизованном обществе, внешней средой, т. е. социальной энтропией, является весь набор вещей, связей и отношений, которые в данной цивилизации определяют жизнь человека. Этот набор настолько велик, что у отдельного человека обо всем наборе существует весьма приблизительное представление. Эта социальная энтропия есть энтропия не только потому, что весь этот набор есть лишь только возможность пользоваться ею при определенных условиях, но еще и потому, что социальная энтропия ежемоментно находится в двух своих состояниях — в состояниях добра и зла [5].
Экономические, политические, культурные, природные, социальные, правовые, экологические, психологические и многие другие переменные человеческой жизни интегральным образом проецируются на то переживание человеком существующего социального порядка и своего места в нем, которое составляет основу социальной энтропии. Энтропия становится основной динамической характеристикой социальной системы, и в ней отражается вся многофакторность такой динамики, все сложное наложение таких факторов, отражающееся в актуальном переживании человеком формы своей связанности с социальным миром. Представления о социальной энтропии формировались без учета того, что данное представление имеет отношение к космической модели мира и не весьма удачно адаптируется к универсалистской модели мира [3].
Таким образом, можно сделать вывод, что социальная энтропия является одним из центральных понятий при информационном подходе к анализу социальных явлений, выступая мерой социального хаоса и порядка, т. е. мерой упорядоченности и организованности в обществе.
1. Энтропия Социальная — Мир словарей. URL: http://mirslovarei.com/content_soc/JENTROPIJA-SOCIALNAJA-1776.html. Дата обращения -22.11.2010.
2. Организация и дезорганизация как механизм социальных изменений | Социальная работа. URL: http://soc-work.ru/article/755. Дата обращения -22.11.2010.
3. Вершков А. В. Социальная энтропия // Теория и история. С. 192-201.
4. Боровиков С., Переслегин С., Переслегина Е. Русский археолог — Социальная термодинамика и проблема идентичностей. URL: http://www.archipelag. ru/geoculture/concept/princips/thermodynamics. Дата обращения — 22.11.2010.
5. Каплунов В. Что такое социальная энтропия. 10.04.2005. URL: http://www.lebed.com/2005/art4145. htm. Дата обращения — 22.11.2010.
© Тетерина Е. В., Пискорская С. Ю., 2011
БИОСЕМИОТИКА ДЕНЕГ: ЭВОЛЮЦИОННЫЕ ОСНОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»
Аннотация научной статьи по экономике и бизнесу, автор научной работы — Суховерхов Антон Владимирович, Машногорская Анастасия Александровна
В статье обосновывается идея, что одним из фундаментальных эволюционных оснований экономической деятельности является естественная необходимость рациональным образом добывать, распределять и накапливать энергетические ресурсы, так как восполнение энергии (питание) является базовой потребностью любой биологической и социальной системы. Деньги рассматриваются как символическая и социальная форма выражения энергии, а числовая форма денег — как система измерения социальной энергии и ресурсов, сходная по функции с другими системами измерения (веса, длины, времени, объема и т.д.). В связи с этим те параметры, которые измеряются деньгами, относятся в работе к таким же фундаментальным характеристикам систем, как масса, скорость, время, пространство, информация и др. Выдвигается гипотеза о том, что в основе рационального мышления и появления математики (счета) лежит не только популярная у исследователей способность к решению проблем (problem solving), но и способность (необходимость) рассчитывать и распределять энергетические ресурсы. В такой деятельности разум и расчет выступают исходной мерой деятельности, базовой системой измерения, направленной на поддержание жизненно важного баланса расхода и восполнения ресурсов. Показана также возможность теоретической онтологизации числа и числовых отношений в связи с «непостижимой эффективностью» математики не только в естественных и технических науках, но и в экономике.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Похожие темы научных работ по экономике и бизнесу , автор научной работы — Суховерхов Антон Владимирович, Машногорская Анастасия Александровна
Происхождение, эволюция и специфика естественного языка и коммуникации в природе
Экологический подход в исследовании языка, коммуникации и познания
Системный и социокультурный подходы к происхождению языка
Umwelt-анализ киборга: от биосемиотики к актантной семиотике и обратно
Природная среда как носитель смыслов и их расшифровка живыми существами: биосемиотика в действии
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.BIOSEMIOTICS OF MONEY: EVOLUTIONARY FOUNDATIONS OF ECONOMIC ACTIVITY
The article argues that one of the fundamental evolutionary foundations of economic activities is the vital need for rational obtaining, distribution and accumulation of energy resources, since energy replenishment (nutrition) is the ultimate need of any living or social system. Money is considered as a symbolic and social form of embodied energy, and the numerical form of money as a system for measuring social energy and resources, similar in function to other systems of measurement (weight, length, time, volume, etc.). In this regard, those parameters that are measured by money are considered as fundamental characteristics of systems similar to mass, speed, time, space, information, etc. The hypothesis is put forward that rational thinking and the emergence of mathematics (counting) are based not only on the ability to solve problems popular among researchers (problem solving), but also the ability (necessity) to calculate and allocate energy resources. In such activity, mind and calculation are the initial ‘yardstick’ of activities, the basic measurement systems aimed at maintaining the balance of expenditure and replenishment of resources. The possibility of theoretical ontologization of number and numerical relations is shown because of the «unreasonable effectiveness» of mathematics not only in natural and technical sciences, but also in economics.
Текст научной работы на тему «БИОСЕМИОТИКА ДЕНЕГ: ЭВОЛЮЦИОННЫЕ ОСНОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ»
Суховерхов А.В. , Машногорская А. А.*
Биосемиотика денег: эволюционные основания экономической деятельности
Аннотация. В статье обосновывается идея, что одним из фундаментальных эволюционных оснований экономической деятельности является естественная необходимость рациональным образом добывать, распределять и накапливать энергетические ресурсы, так как восполнение энергии (питание) является базовой потребностью любой биологической и социальной системы. Деньги рассматриваются как символическая и социальная форма выражения энергии, а числовая форма денег — как система измерения социальной энергии и ресурсов, сходная по функции с другими системами измерения (веса, длины, времени, объема и т.д.). В связи с этим те параметры, которые измеряются деньгами, относятся в работе к таким же фундаментальным характеристикам систем, как масса, скорость, время, пространство, информация и др. Выдвигается гипотеза о том, что в основе рационального мышления и появления математики (счета) лежит не только популярная у исследователей способность к решению проблем (problem solving), но и способность (необходимость) рассчитывать и распределять энергетические ресурсы. В такой деятельности разум и расчет выступают исходной мерой деятельности, базовой системой измерения, направленной на поддержание жизненно важного баланса расхода и восполнения ресурсов. Показана также возможность теоретической онтологизации числа и числовых отношений в связи с «непостижимой эффективностью» математики не только в естественных и технических науках, но и в экономике.
Ключевые слова: экономическая биосемиотика; денежные знаки; системы измерения; рациональное мышление; биосемиотика денег.
Для цитирования: Суховерхов А.В., Машногорская А.А. Биосемиотика денег: эволюционные основания экономической деятельности // МЕТОД : Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин : ежегод. науч. изд. / РАН. ИНИОН. Центр перспект. методологий социал. и гуманит. исслед. — Москва, 2021. — Вып. 11. — С. 230-244. — URL: http://www.doi.org/! 0.31249/metodannual/2021.11.11
* Суховерхов Антон Владимирович, кандидат философских наук, доцент кафедры философии, Кубанский государственный аграрный университет им. И.Т. Трубилина, г. Краснодар, Россия, e-mail: sukhoverkhov.ksau@gmail.com; Машногорская Анастасия Александровна, магистрант, факультет перерабатывающих технологий, Кубанский государственный аграрный университет им. И.Т. Трубилина, г. Краснодар, Россия, e-mail: kindmagic97@mail.ru.
© Суховерхов А.В., Машногорская А.А., 2021
Все вещи в обмен на огонь и огонь на все, как товары на золото и золото на товары.
Исследования в области теории развивающихся систем, эволюционной эпистемологии, поведенческой экономики показали, что существует изоморфизм биологических и социальных систем, а эволюция происходит и пунк-туационно, и градуалистически [Суховерхов, 2013; Яковлева, 2018; Rothschild, 1990; Gontier, 2015]. Как и способность к языку, экономические способности, средства и отношения на протяжении веков считались результатом скачкообразного эволюционного развития, достигнутого именно человеком разумным. Основатель классической экономики Адам Смит считал, что денежный обмен и идея частной собственности принадлежат только человечеству [Smith, 2007].
Системные «переходы» в макроэволюции, которые называют также «метасистемными переходами» (эволюция пола, многоклеточность, эусоци-альность, социокультурная эволюция и некоторые другие), требуют иных моделей эволюционного процесса, чем те, что были предложены в «современном эволюционном синтезе» [Turchin, 1977; Smith, Szathmary, 1998; Sukhoverkhov, Gontier, 2021]. Изучение основных переходов позволило выявить функциональный и структурный изоморфизм между различными системными стадиями эволюции (например, между эукариотической клеткой, телом и сообществом) [Машногорская, Суховерхов, 2017].
Экономика — фундаментальная основа функционирования и развития человеческого сообщества. Такая онтологическая фундаментальность не может быть случайным (эмерджентным) свойством в эволюции, которое присуще только социальным системам, представленными Homo sapiens. Задача работы состоит в проведении аналогии между физическими, биологическими и социальными системами для выявления природных предпосылок появления денежных знаковых систем и других экономических средств, отношений и способностей. На основе проведения такой аналогии обосновывается идея, что фундаментальным природным основанием экономической деятельности является необходимость добывать, распределять и накапливать энергетические ресурсы. Предлагается биосемиотический подход к пониманию природы денег, согласно которому они являются символической и социальной формой выражения энергии, а числовая форма денег является условной системой измерения «социальной энергии» и ресурсов.
Необходимость для всех живых существ тем или иным разумным образом распределять (сохранять, планировать) силы и энергию дает основания для того, чтобы предположить, что она является возможным базовым эволюционным основанием появления рационального мышления и математики (счета) у человека. «Рациональность» и «энергетический менедж-
мент» могут выступать исходной мерой деятельности и условием ее эффективности.
В качестве теоретико-методологического аппарата исследования в работе будут использоваться идеи биосемиотики, эволюционной эпистемологии и недавние открытия в области поведенческой экономики.
В первую очередь попытаемся рассмотреть изоморфизм системных стадий эволюции и посредством метода аналогии выявить онтологические основания экономической деятельности и их биосемиотические формы выражения.
2. Изоморфизм системных этапов эволюции
У Аристотеля, Э. Каппа, Л. Нуаре, А. Эспинаса, П. Флоренского мы можем встретить идею «органопроекции», согласно которой общество воспроизводит в своих технических устройствах структуру живых существ [Флоренский, 1969; Роль орудия. 1925]. Это явление можно объяснять как подражанием, так и тем, что технические системы возникают в тех же физических системах (законах), что и биологические. Например, кондиционер и терморегуляция у теплокровных работают по общему принципу — охлаждение через испарение. Разработчики не стремились подражать природе, но они пришли к тем же техническим решениям, что и природа.
Такой изоморфизм мы можем выявить и в биологических, и в социальных системах. В частности, еще Г. Спенсер выявил аналогии между строением человеческого тела и общества [Спенсер, 1994]. Действительно, мы можем найти функциональный изоморфизм между мозгом и правительством, кровеносные сосуды и кровь рассмотреть как аналог дорог и транспортных средств, телефонные и интернет-линии — как нервную систему и т.д. Ученые выявляют аналогии между эукариотической клеткой и городом [Modem., 2020].
Очевидно, такой изоморфизм не является случайным. На какой бы новый эволюционный уровень ни выходила системная организация в ходе эволюции, она воспроизводит базовые физические и биологические параметры / требования предыдущего уровня. Поэтому, подобно тому как Н. Винер выявил общие принципы управления в живых, социальных и технических системах, мы можем и дальше выявлять новые универсальные принципы организации и функционирования систем, в частности знаковых систем. Например, в связи с открытием ДНК многие ученые стали проводить аналогию между ДНК и человеческим языком. И ДНК, и язык основаны на правилах, носят символический характер, несут наследуемую информацию [Суховерхов, 2011]. Некоторые ученые даже предлагают «теорию клеточного языка» и утверждают, что человеческий язык в конечном итоге основан на «клеточном языке» [Ji, 1997]. Поэтому его происхождение
и развитие являются градуалистичным эволюционным процессом ^икЬоуегкЬоу, 2012].
Опираясь на такие системно-функциональные сходства, проведем исследование возможных аналогов денежных знаков и «экономики» в биологических системах.
3. Деньги, энергия, язык
Р. Коллинз, В. Зелизер, Е.А. Аникаева и др. отмечают, что несмотря на то что мы ежедневно в обществе используем деньги, они остаются наименее изученным предметом экономической социологии [Зелизер, 2002, с. 58-59; Аникаева, 2008, с. 114]. Еще в большей степени этот недостаток можно отнести к семиотике, биосемиотике и эволюционной эпистемологии денег. Попробуем восстановить справедливость и выявим онтологические, биосемиотические и когнитивные основания денег, тем более что новые исследования позволяют уже делать некоторые обобщения.
Во-первых, это будет аналогия между деньгами и энергией. На системном уровне деньги подобны питательным веществам, которые снабжают энергией развитие и рост экономики / общества. Поэтому деньги, финансовую или банковскую систему часто называют «кровеносными системами экономики».
О. Ксенжек в работе «Деньги, виртуальная энергия: экономика через призму термодинамики» поддерживает идею об онтологическом характере данной аналогии. Он отмечает, что энергия — это способность системы к деятельности [Ksenzhek, 2007, c. 43]. Деньги он называет «виртуальной формой энергии», которая обладает многими признаками, характерными для обычной энергии, — например, они способны «конвертироваться» в различные денежные формы [там же, с. 44-45] или обеспечивать преобразование других (естественных) форм энергии в работу [Ksenzhek, Petrova, 2008].
Во-вторых, мы можем найти фундаментальные основания для появления денежных средств в биологических системах. Если отталкиваться от идеи Гераклита о том, что все вещи обмениваются на огонь, как товары на золото, то отправной точкой опять же могут выступать энергетические процессы в организме. Ученые уже нашли такой универсальный «золотой» эквивалент обмена энергии в живых клетках — аденозинтрифосфат (АТФ). АТФ метафорически описывается как универсальная «молекулярная денежная единица», отвечающая за внутриклеточную передачу энергии и «обмен» [A fluorescence. 2018]. Как и ДНК, молекула АТФ является универсальным носителем энергии во всех организмах [Chemical synapses., 2018].
Сложнее найти аналог денег на уровне социобиологических систем, например у социальных насекомых. Тем не менее ученые, изучающие шмелей,
указывают, что им присуща «экономичность» мышления и деятельности, что выражается именно в грамотном распределении энергетических ресурсов и сил [Gegear, Thomson, 2004; Heinrich, 2004]. Б. Генрих пишет, что у шмелей ‘time is honey’, так как нектар является своеобразным эквивалентом денег и мерой их труда [Heinrich, 2004, c. 25]. В связи с чем можно даже предположить, что появление рационального мышления в природе и обществе связанно именно с накоплением и распределением энергетических ресурсов, ограниченных в количестве и принципиально важных для выживания. Плохой «бухучет» расходов и доходов может приводить к гибели.
Популярные в последние годы исследования когнитивных способностей животных направлены на их умение «решать проблемы» (problem solving), однако в них выявляются в большей степени способности к творчеству: созданию того, чего не было. В то время как «рациональный менеджмент ресурсов» (основанный на оптимизации, прогнозировании и измерении) имеет онтологически / гносеологически более фундаментальный характер и мог возникнуть еще с момента зарождения жизни.
У пчел мы можем выявить предпосылки появления «расчета» или счета. Так как пчелы передают друг другу информацию о направлении и расстоянии полета через танец, то им при обработке информации необходимо поставить во взаимно однозначное соответствие временную протяженность и частоту движений танцующей пчелы и реальное расстояние / время их собственного полета [Incorporating variability., 2013]. Это говорит не только о способности к репрезентации информации у пчел, но и об умении «измерять» и «оцифровывать» результаты полета в танце-сообщении. То, что эти умения являются не только генетическими, показали исследования различных «диалектов» танца и способностей пчел их изучать [East learns., 2008].
Питание относится к базовым задачам любого живого организма и по необходимости содействует развитию познавательных способностей. Поэтому логичной представляется возможность эволюционно выводить истоки мышления (познания) не только из способности к созданию нового, но и из необходимости находить и распределять пищевые / энергетические ресурсы.
4. Monkey business: природа денег
Как и способность к языку, использование именно условных денежных знаков (фидуциарных денег) считалось долгое время уникальным достижением человека разумного. Однако в Йельском университете было проведено экспериментальное исследование колонии обезьян-капуцинов, которых научили применять условно-символические деньги [Dubner, Levitt, 2005]. Исследование выявило, что обезьяны способны понимать и использовать деньги и как абстрактное понятие, и как условную знаковую систему. Обезьяны-капуцины быстро освоили предложенные для эксперимента
денежные знаки и применяли их для покупки лакомств. Ученые пошли дальше и показали (через изменения цен), что у них есть такие же предубеждения, как и у человека, например «неприятие потерь» (loss aversion) [Chen, Lakshminarayanan, Santos, 2006].
Обезьяны-капуцины даже пытались использовать другие предметы с похожей на деньги формой в качестве расчетных средств, что говорит о том, что они не сводят деньги как символическую концепцию к самим предметам, используемым в качестве денежных знаков. Если применять терминологию одного из основателей семиотики Ч.С. Пирса, то обезьяны понимали деньги не только как конкретный объект («sinsign») или воплощение общего типа («qualisign»), но и как легисигнум (legisign) — знаковую закономерность. Поэтому эти операции обезьян нельзя свести к простым бартерным.
При натуральном обмене мы как бы не имеем денег, но по факту сами товары выступают в функции денег, которые используются для «оплаты» товаров или услуг. Деньги еще не выделились как символические, абстрактные и условные единицы измерения, но по функции товары или услуги уже используются как средства расчета, в особенности те, которые пользуются наибольшим спросом [Menger, 1892]. Например, сообщество собирателей / аграриев может расплатиться ягодами за защиту от хищников или врагов с сообществом воинов-охотников. В. Зелизер отмечает, что превращение разных предметов в деньги (например, сигарет, жетонов на метро или билетов на бейсбол), а также придание деньгам разнородных социальных / предметных функций, выходящих за рамки их основных (например, использование их как подарка), происходит и сейчас [Зелизер, 2002]. Интересно отметить также широкое использование, например, Apple iPhone как «возможного» универсального средства расчета за услуги (например, за репост или открытие счета в банке получить шанс его выигрыша).
Г. Зиммель отмечает, что в случае натурального обмена средство оплаты само по себе обладает качествами, нужными потребителю, а условные деньги «свободны от каких бы то ни было качеств и определяются исключительно количеством» [Simmel, 1990, с. 279], что позволяет им обмениваться на все.
С точки зрения семиотики денег интересно отметить, что до появления цифровой валюты денежные знаки в своей символике были политически «нагружены». Смена политической власти приводила к смене денежных символов, так как деньги, как правило, несли портреты нынешних или прошлых правителей и отражали идеологию государства (как, например, советские рубли). Обезличенные формы денег, выраженные в форме банковских счетов, активно использовались уже в Средневековье [Муравьева, 2015]. Современный переход к цифровой экономике продолжает обезличивать их. От аналогового мы переходим к преобладанию условно-цифрового денежного обращения, подобно тому как пиктографическое и идеографичес-
кое письмо заменилось на слоговое и буквенно-звуковое. Подобно тому как при переезде в другую страну требуется «перевод» с исходного языка на язык этой страны, свою национальную валюту тоже необходимо конвертировать в национальную валюту страны пребывания.
Продолжая аналогию с языком, мы можем задаться вопросом: сможет ли в будущем появиться некое денежное «эсперанто» (как сейчас евро в Евросоюзе или криптовалюты), которым будут пользоваться все народы? Или, возможно, в мире будет преобладать какая-то определенная национальная валюта в качестве универсального средства обмена (как сейчас доллар), подобно тому как раньше латынь, а сейчас английский язык являются «универсальными средствами обмена информацией».
Проведенная аналогия между деньгами и языком не является случайной. Т. Парсонс в работе «Социальные системы» напрямую утверждал, что деньги — это частный случай общего феномена — языка, с функцией нормативной коммуникации. «’Денежная система’ — это код. <. >Обращение денег — это ‘отправление’ сообщений, дающих получателю возможность (capacity) распоряжаться благами и услугами через рыночные каналы» [Парсонс, 2008, с. 66].
Тем не менее мы можем выявить и различия. Если язык является знаковым средством накопления и обмена информацией и регулирования любой деятельности, то денежные знаки являются эффективной знаково-символической мерой обмена ресурсами и услугами и средством регуляции экономических отношений.
5. Деньги и число
При изучении природы денег невозможно не отметить существование интересной онтологической взаимосвязи между деньгами (экономикой) и числами (математикой). Д. Рикардо, Г. Зиммель, М. Вебер, Т. Парсонс и другие исследователи показали, что деньги — это не просто универсальное средство обмена, но прежде всего измерительная система (подобная системам изменения времени, веса, температуры, объема и т.д.), которая позволяет измерять и конвертировать значимые ценности, осуществлять денежное вознаграждение [Парсонс, 2008, с. 54; Огге11, СЫира^, 2016, с. 32, 52]. Вебер отмечает, что функция меры стоимости или ценности могла быть даже одной из первых функций денег, так как при их появлении они стали использоваться для выплаты дани, оплаты штрафов, формирования приданого и осуществления других денежных операций без выраженного товарооборота [Вебер, 2001, с. 223].
Такое единство числа и денег тоже является не случайным. В известной статье Е. Вигнера «Непостижимая эффективность математики в естественных науках» показана удивительная результативность математики в описании «книги природы» [Вигнер, 1968]. Однако на сегодняшний день,
в эпоху «цифровой экономики», мы можем говорить о непостижимой эффективности математики и в экономике, и в инновационных технологиях. Интерес представляет также идея об «экономическом времени» как способе упорядочивания и самоорганизации социальных систем при помощи числа [Плотников, 2015].
Современные ученые идут дальше. Воспроизводя онтологические идеи Пифагора о числе, М. Тегмарко высказал «гипотезу о математической вселенной» (mathematical universe hypothesis), согласно которой наблюдаемая физическая реальность имеет внутреннюю математическую структуру [Tegmark, 2015]. Кроме того, все большую популярность приобретает теория «цифровой физики» (digital physics), которая также доказывает, что физические явления и процессы в своей основе являются информационными / цифровыми [Bishop, 2017].
В исследовании биологических систем еще нет фундаментального «математического поворота», но уже сейчас мы можем видеть рост числа исследований в области математической биологии (Biomathematics) и вычислительной биологии (сomputational biology) [Noble, 2002].
экономические способности и категории в природе
Как было упомянуто выше, в течение долгого времени экономические способности считались исключительной прерогативой человека. A. Смит во второй главе «Исследования о природе и причинах богатства народов» писал: «Никому не приходилось видеть, чтобы какое-либо животное жестами или криком показывало другому: это — мое, то — твое, я желаю дать это за то» [Smith, 2007].
Однако недавние исследования в области поведенческой экономики, в которых участвовали голуби, крысы и обезьяны, показали, что у них есть базовые формы экономического поведения, представления о частной собственности и они способны осуществлять рациональный экономический выбор [Kagel, 2005; Chen, Lakshminarayanan, Santos, 2006]. Например, наличие идеи о частной собственности («это — мое, это — твое») было обнаружено даже у бактерий и растений, которые способны распознавать собственные и чужие сигналы (изменения) и активировать защитные механизмы [Schenk, Callaway, Mahall, 1999; Human symbionts. 2016]. Некоторые симбионты кишечника человека активно отстаивают свою территорию и пытаются отвоевать чужую [Human symbionts., 2016]. Другой пример частнособственнических отношений — это мечение и борьба за «свою» территорию социальных животных.
В колониях муравьев обнаружены аграрные формы «бизнеса» со сложным разделением труда и распределенным познанием (distributed cognition). Например, муравьи-грибководы целенаправленно выращивают грибы
Lepiotaceae, а желтые луговые муравьи занимаются «животноводством», выращивая тлю, которую они «доят» [Watanabe, Yoshimura, Hasegawa, 2018].
Исследования показали, что обезьяны-капуцины не способны экономить деньги. Однако эта способность была выявлена у других животных. Например, белки и птицы (кустарниковая сойка) могут предвидеть будущую потребность в пище и для этого сберегать ее. Это явление показывает способность животного к «мысленному путешествию во времени» (mental time travel) и мысленному представлению будущего, что тоже считалась особенностью мышления человека [Roberts, 2007].
Накопление эмпирического и научно-теоретического материала позволяет говорить о возможности и необходимости создания нового направления в биосемиотике — экономической биосемиотики, которая работала бы на стыке эволюционной эпистемологии и поведенческой экономики и изучала различные биосемиотические и когнитивные аспекты экономической деятельности и мышления в природе. М. Тённессенем уже предлагалась идея о разработке теории «биосемиотической экономики» (biosemiotic economy), основанной на концепции «неантропоцентрической экономики» (non-anthropocentric economics) [Tonnessen, 2020]. Но его концепция направлена на современное и будущее развитие общества, в котором научная парадигма экономического развития будет включать в себя устойчивое развитие биологических / экологических систем.
Сопоставление живых, социальных и технических систем позволило Н. Винеру открыть общие законы управления. Сопоставление «обменных» процессов в живых и социальных системах тоже позволяет выявлять интересные закономерности. Экономическая деятельность в обществе появляется из необходимости управления энергетическими ресурсами, что является продолжением аналогичных процессов в живых системах. Проведение параллелей между денежными средствами (процессами) в обществе и их эквивалентами в природе показало, что те параметры, которые измеряют деньги, по своей значимости имеют для понимания социальных систем не меньшее онтологическое значение, чем такие категории, как время, пространство, масса, информация. При этом условный характер денег не должен вводить в заблуждение о социальной относительности / релятивности денег, так как другие системы измерения (веса, длины, массы и т.д.) тоже являются условными, но это не мешает им отображать природные свойства и закономерности и регулировать социально-экономические отношения.
Существуют сходные признаки языка и денег. Обе системы имеют культурную (национальную, государственную) идентичность, но стремятся к универсальности. Обе выполняют функцию регуляции деятельности. Тем не менее язык и другие естественные знаковые системы выполняют в
большей мере информационную функцию в природе и обществе (например, ДНК и книги накапливают и передают наследственную информацию). Деньги, или их природные аналоги, в свою очередь, помимо регуляторной (штрафы) выполняют еще «топливную» функцию, или функцию «питания» (например, через финансирование значимых отраслей), «переводя» другие (естественные) формы энергии в работу. Аналогия энергии и денег прослеживается главным образом на уровне отдельных организмов и человеческого сообщества. Пока не удалось установить, есть ли природный аналог денежного / торгового обмена в общественной деятельности социальных животных, хотя показано, что обучение ему возможно у обезьян, а у пчел продукт труда (мед) выступает и экономической мерой, и критерием эффективности.
Исследователи, анализируя теорию «генерализованных посредников», или «посредников взаимообмена», Т. Парсонса, отмечают, что существует неопределенность в установлении того, что является парадигмальной основой этих посредников — модель коммуникации (языка) или модель товарно-денежного обмена [Chernilo, 2002, p. 434, 447]. Сам Т. Парсонс говорил, что денежный оборот коммуникативен в своей основе, однако исследователи указывают на то, что потребность в языке могла появится из необходимости социально-экономического обмена, из отношений «give-and-take» [Chernilo, 2002, p. 434].
Допустим, что деньги — это символическая форма выражения энергии в живых системах, а язык — информации. Тогда это разные аспекты функционирования систем и здесь нет теоретического конфликта. Тем не менее коммуникативные / сигнальные процессы в системах должны реа-лизовываться с привлечением энергетических ресурсов, например для передачи сигнала. Это означает первичность энергетических процессов по отношению к информационным. В то же время в живых и социальных системах энергетические процессы происходят в соответствии с определенным «логосом», что говорит об их информационной природе. Мы, вероятно, имеем дело с диалектическим противоречием, поэтому оставим этот спор пока неразрешенным.
В завершение хотелось бы сказать, что одним из иероглифов в китайском языке, который означает глаголы «думать, полагать, обдумывать, взвешивать», является иероглиф S. Он, в свою очередь, состоит из иероглифа «поле» Ш, которое расположено над иероглифом «сердце» В аграрных культурах урожай с полей являлся источником жизни, а непрерывная забота о нем — условием выживания. В исследовании предполагается, что в основе рационального мышления и появления математики (счета) лежит способность рассчитывать силы, распределять уже существующие в наличии энергетические ресурсы. Деньги, в их условно-символической форме, тоже стали мерой обмена и мерой труда, сохраняя при этом роль энергетического ресурса, приводящего в движение экономические процессы. Такое активное использование денег на практике содействовало даль-
нейшему развитию абстрактного, рационального, теоретического мышления и математических способностей.
Аникаева Е.А. Основные подходы к исследованию денег в социологии // Экономическая социология. — 2008. — Т. 9, № 1. — С. 114-124.
Вебер М. История хозяйства. Город : пер. с нем. / под ред. И. Гревса ; коммент. Н. Саркитова, Г. Кучкова. — Москва : Канон-Пресс-Ц : Кучково поле, 2001. — 576 с.
Вигнер Е. Непостижимая эффективность математики в естественных науках // Успехи физических наук. — 1968. — Т. 94, № 3. — С. 535-546.
Зелизер В. Создание множественных денег // Экономическая социология. — 2002. — Т. 3, № 4. — С. 58-72.
Машногорская А.А., Суховерхов А.В. Изоморфизм системных стадий эволюции // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2017. — № 126. — С. 674-689
Муравьева Л.А. Банки средневековой Европы // Финансы и кредит. — 2015. — № 26. — С. 57-68.
Парсонс Т. Социальные системы // Вопросы социальной теории. — 2008. — Т. 2, № 1. -С. 38-71.
Плотников В.В. Время как фактор эффективности развития системы // Научное обеспечение агропромышленного комплекса : сборник статей по материалам IX Всероссийской конференции молодых ученых. — Краснодар, 2016. — С. 747-748.
Роль орудия в развитии человека / Капп Э., Кунов Г., Нуаре Л., Эспинас А. — Ленинград : Прибой, 1925. — 192 с.
Спенсер Г. Социология как предмет изучения // Тексты по истории социологии XIX-XX вв. : хрестоматия. — Москва, 1994. — С. 60-73.
Суховерхов А.В. Общая теория биологической и социальной памяти: семиотический и процессуальный подходы // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2011. — № 74. — С. 1-12.
Суховерхов А.В. Теория развивающихся систем и другие системные подходы в исследовании эволюции // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2013. — № 88. — С. 672-692.
Флоренский П.А. Органопроекция // Декоративное искусство. — 1969. — Т. 12. — С. 149-162.
Яковлева Е.В. Теория естественного отбора: специфика и перспективы // Философия и наука в условиях глобальных изменений : сборник научных статей, посвященный 55-летию со дня образования кафедры философии Кубанского государственного аграрного университета / под общей ред. М.И. Даниловой. — Краснодар, 2018. — С. 72-81.
A fluorescence aptasensor based on two-dimensional sheet metal-organic frameworks for monitoring adenosine triphosphate Hai X. et al. // Analytica chimica acta. — 2018. — Vol. 998. -P. 60-66.
Bishop J.M. Trouble with computation: a refutation of digital ontology // The Incomputable: Journeys Beyond the Turing Barrier / Cooper S.B., Soskova M.I. (ed.). — Springer, 2017. -P. 133-140.
Chemical synapses without synaptic vesicles: purinergic neurotransmission through a CALHM1 channel-mitochondrial signaling complex / Romanov R.A. et al. // Science signaling. — 2018. — Vol. 11, № 529. — P. 1-11.
Chen M.K., Lakshminarayanan V., Santos L.R. How basic are behavioral biases? Evidence from capuchin monkey trading behavior // Journal of political economy. — 2006. — Vol. 114, N 3. -P. 517-537.
Chernilo D. The theorization of social co-ordinations in differentiated societies: the theory of generalized symbolic media in Parsons, Luhmann and Habermas // BJS, 2002. — Vol. 53, Issue 3. — P. 431-449.
DubnerS.J., LevittS.D. Keith Chen’s Monkey Research // New York Times. — 2005. — Vol. 5. — P. 1-3.
East learns from West: Asiatic honeybees can understand dance language of European honeybees / Su S. et al. // PLoS One. — 2008. — Vol. 3, N 6. — P. e2365.
GegearR.J., Thomson J.D. Does the flower constancy of bumblebees reflect foraging economics? // Ethology. — 2004. — Vol. 110, N 10. — P. 793-805.
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Gontier N. Uniting micro- with macroevolution into an extended synthesis: reintegrating life’s natural history into evolution studies // Macroevolution: explanation, interpretation and evidence / Serrelli E., Gontier N. (ed.). — Springer, 2015. — P. 227-275.
Heinrich B. Bumblebee economics. — Harvard : Harvard University Press, 2004. — 288 p.
Human symbionts inject and neutralize antibacterial toxins to persist in the gut / Wexler A.G. et al. // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2016. — Vol. 113, N 13. — P. 3639-3644.
Incorporating variability in honeybee waggle dance decoding improves the mapping of communicated resource locations / Schurch R. et al. // Journal of Comparative Physiology A. — 2013. -Vol. 199, N 12. — P. 1143-1152.
Ji S. Isomorphism between cell and human languages: molecular biological, bioinformatic and linguistic implications // BioSystems. — 1997. — Vol. 44, N 1. — P. 17-39.
Kagel J.H. Economics according to the rats (and pigeons too): what have we learned and what can we hope to learn? // Laboratory experimentation in economics: six points of view / Roth A.E. (ed.). — Cambridge : Cambridge University Press, 2005. — P. 155-192.
Ksenzhek O. Money, virtual energy: economy through the prism of thermodynamics. — Universal-Publishers, 2007. — 212 p.
Ksenzhek O., Petrova S. Inequality and economic efficiency of society through the prism of thermodynamics // Hungarian Electronic Journal Economics. — 2008. — Vol. EC0-080111-A. -P. 1-10.
MengerK. On the origin of money // The Economic Journal. — 1892. — Vol. 2, N 6. — P. 239-255.
Modern cities emerge as ‘super-cells’ where enclosed industrial systems are hotspots of goods and services / Chang J., Ge Y., Wu Z. et al. // arXiv preprint arXiv:2003.01881. — 2020.
Noble D. The rise of computational biology // Nature Reviews Molecular Cell Biology. — 2002. -Vol. 3, N 6. — P. 459-463.
OrrellD., ChlupatyR. The evolution of money. — New York : Columbia University Press, 2016. — 320 p.
Roberts W.A. Mental time travel: animals anticipate the future // Current Biology. — 2007. -Vol. 17, N 11. — P. R418-R420.
RothschildM. Bionomics: the inevitability of capitalism. — Henry Holt : New York, 1990. — 423 p.
SchenkH.J., CallawayR.M., MahallB.E. Spatial root segregation: are plants territorial? // Advances in ecological research. — 1999. — Vol. 28. — P. 145-180.
Simmel G. The Philosophy of Money. — L. : Routledge & Kegan Paul, 1990. — 616 p.
Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations (1776) / Edited by S.M. Soares // MetaLibri Digital Library. — 2007.
Smith J.M., Szathmary E. The major transitions in evolution. — Oxford : Oxford University Press, 1998. — 360 p.
SukhoverkhovA.V. Natural signs and the origin of language // Biosemiotics. — 2012. — Vol. 5, N 2. — P. 153-159.
Sukhoverkhov A.V., Gontier N. Non-genetic inheritance: evolution above the organismal level // BioSystems. — 2021. — Vol. 200. — P. 104325.
TegmarkM. Our mathematical universe: my quest for the ultimate nature of reality. — New York : Vintage, 2015. — 432 p.
Tonnessen M. The True Value of ‘Doing Well’ Economically // Innovation and the Arts: The Value of Humanities Studies for Business / Formica P., Edmondson J. (Eds.). — Bingley : Emerald Publishing Limited, 2020. — P. 91-109. Turchin V. The Phenomenon of Science: A Cybernetic Approach to Human Evolution. — New
York : Columbia University Press, 1977. — 261 p. Watanabe S., Yoshimura J., Hasegawa E. Ants improve the reproduction of inferior morphs to maintain a polymorphism in symbiont aphids // Scientific Reports. — 2018. — Vol. 8. — P. 2313.
Anton Sukhoverkhov, Anastasia Mashnogorskaya* Biosemiotics of money: evolutionary foundations of economic activity
Abstract. The article argues that one of the fundamental evolutionary foundations of economic activities is the vital need for rational obtaining, distribution and accumulation of energy resources, since energy replenishment (nutrition) is the ultimate need of any living or social system. Money is considered as a symbolic and social form of embodied energy, and the numerical form of money as a system for measuring social energy and resources, similar in function to other systems of measurement (weight, length, time, volume, etc.). In this regard, those parameters that are measured by money are considered as fundamental characteristics of systems similar to mass, speed, time, space, information, etc. The hypothesis is put forward that rational thinking and the emergence of mathematics (counting) are based not only on the ability to solve problems popular among researchers (problem solving), but also the ability (necessity) to calculate and allocate energy resources. In such activity, mind and calculation are the initial ‘yardstick’ of activities, the basic measurement systems aimed at maintaining the balance of expenditure and replenishment of resources. The possibility of theoretical ontologization of number and numerical relations is shown because of the «unreasonable effectiveness» of mathematics not only in natural and technical sciences, but also in economics.
Keywords: economic biosemiotics; fiat money; measurement systems; rational thinking; biosemiotics of money.
For citation: Sukhoverkhov, A.V., Mashnogorskaya, A.A. (2021). Biosemiotics of money: evolutionary foundations of economic activity. METHOD: Moscow Yearbook of Social Studies, 11, P. 230-244. http://www.doi.org/10.31249/metodannual/2021.11.11
Anikaeva, E.A. (2008). The Main Approaches towards the Study of Money in Sociology. Journal
of Economic Sociology, 9(1), 114-124. (In Russ.) Bishop, J.M. (2017). Trouble with computation: a refutation of digital ontology. In The Incomputable (pp. 133-140). Springer, Cham. Chang, J., Ge, Y., Wu, Z., Du, Y., Pan, K., Yang, G. & Meyerson, L.A. (2020). Modern cities emerge as ‘super-cells’ where enclosed industrial systems are hotspots of goods and services. arXiv preprint arXiv:2003.01881. Chen, M.K., Lakshminarayanan, V., Santos, L.R. (2006). How basic are behavioral biases? Evidence from capuchin monkey trading behavior. Journal of political economy. 114(3), 517-537.
* Sukhoverkhov Anton Vladimirovich, PhD, Associate Professor of the Department of Philosophy, Kuban State Agrarian University named after I.T. Trubilina, Krasnodar, Russia, e-mail: sukhoverkhov.ksau@gmail.com; Mashnogorskaya Anastasia Alexandrovna, graduate student, Faculty of Food Processing Technologies, Kuban State Agrarian University named after I.T. Trubilina, Krasnodar, Russia, e-mail: kindmagic97@mail.ru.
Chernilo, D. (2002). The theorization of social co-ordinations in differentiated societies: the theory of generalized symbolic media in Parsons, Luhmann and Habermas, BJS, 53, 3, 431-449.
Dubner, S.J., & Levitt, S.D. (2005). Keith Chen’s Monkey Research. New York Times, 5, 1-3.
Florensky, P.A. (1969). Organoprojection. In Decorative art of the USSR (pp. 149-162).
Gegear, R.J., & Thomson, J.D. (2004). Does the flower constancy of bumble bees reflect foraging economics? Ethology, 110(10), 793-805.
Gontier, N. (2015). Uniting micro- with macroevolution into an extended synthesis: Reintegrating life’s natural history into evolution studies. In Macroevolution: explanation, interpretation and evidence (pp. 227-275). Springer, Cham.
Hai, X.M., Li, N., Wang, K., Zhang, Z.Q., Zhang, J., & Dang, F.Q. (2018). A fluorescence aptasensor based on two-dimensional sheet metal-organic frameworks for monitoring adenosine triphosphate. Analytica chimica acta, 998, 60-66.
Heinrich, B. (2004). Bumblebee economics. Harvard University Press.
Ji, S. (1997). Isomorphism between cell and human languages: molecular biological, bioinfor-matic and linguistic implications. BioSystems, 44(1), 17-39.
Kagel, J.H. (2005). Economics according to the rats (and pigeons too): what have we learned and what can we hope to learn?. In Laboratory experimentation in economics: Six points of view (pp. 155-192). Cambridge University Press.
Kapp, E., Kunov, G., Noiret, L., Espinas, A. (1925). The role of tools in human development. Leningrad: Priboj. (In Russ.)
Ksenzhek, O. (2007). Money, virtual energy: Economy through the prism of thermodynamics. Universal-Publishers.
Ksenzhek, O., & Petrova, S. (2008). Inequality and economic efficiency of society through the prism of thermodynamics. Hungarian Electronic Journal Economics, ECO-080111-A, 1-10.
Mashnogorskaya, A.A., Sukhoverkhov, A.V. (2017). Isomorphism of system stages in evolution. Polythematic online scientific journal of Kuban State Agrarian University, 126, 674-689. (In Russ.).
Menger, K. (1892). On the origin of money. The Economic Journal, 2(6), 239-255.
Muravyova, L.A. (2015) Banks of medieval Europe. Finance and credit, 26, 57-68. (In Russ.).
Noble, D. (2002). The rise of computational biology. Nature Reviews Molecular Cell Biology, 3(6), 459-463.
Orrell, D., & Chlupaty, R. (2016). The evolution of money. Columbia University Press.
Parsons, T. (2008). Social systems. Questions of social theory, 2(1), 38-71.
Plotnikov, V.V. (2016). Time as a factor in the effectiveness of system development. In Scientific support of the agro-industrial complex. Collection of articles based on the materials of the IX All-Russian Conference of Young Scientists (pp. 747-748). Krasnodar. (In Russ.).
Roberts, W.A. (2007). Mental time travel: animals anticipate the future. Current Biology, 17(11), R418-R420.
Romanov, R.A., Lasher, R.S., High, B., Savidge, L.E., Lawson, A., Rogachevskaja, O.A. & Finger, T.E. (2018). Chemical synapses without synaptic vesicles: Purinergic neurotransmission through a CALHM1 channel-mitochondrial signaling complex. Science signaling, 11(529), 1-11.
Rothschild, M.L. (1990). Bionomics: The inevitability of capitalism. New York: H. Holt.
Schenk, H.J., Callaway, R.M., & Mahall, B.E. (1999). Spatial root segregation: are plants territorial? Advances in ecological research, 28, 145-180.
Schurch, R., Couvillon, M.J., Burns, D.D., Tasman, K., Waxman, D., & Ratnieks, F.L. (2013). Incorporating variability in honey bee waggle dance decoding improves the mapping of communicated resource locations. Journal of Comparative Physiology A, 199(12), 1143-1152.
Simmel, G. (1990). The Philosophy of Money. L.: Routledge & Kegan Paul.
Smith, A. (2007). An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations (1776). Edited by S.M. Soares. MetaLibri Digital Library.
Smith, J.M., & Szathmary, E. (1997). The major transitions in evolution. Oxford University Press.
Spencer, H. (1994). The Study of Sociology. In Texts on the history of sociology of the XIX-XX centuries (pp. 60-73). Moscow. (In Russ.).
Su, S., Cai, F., Si, A., Zhang, S., Tautz, J., & Chen, S. (2008). East learns from West: Asiatic honeybees can understand dance language of European honeybees. PLoS One, 3(6), e2365.
Sukhoverkhov, A.V. (2012). Natural signs and the origin of language. Biosemiotics, 5(2), 153-159.
Sukhoverkhov, A.V. (2012). General theory of biological and social memory: semiotic and processual approaches. Polythematic online scientific journal of Kuban State Agrarian University, 14, 1-12. (In Russ.).
Sukhoverkhov, A.V. (2013). The developmental systems theory and other system approaches in the study of evolution. Polythematic online scientific journal of Kuban State Agrarian University, N 88, 672-692. (In Russ.).
Sukhoverkhov, A.V., & Gontier, N. (2021). Non-genetic inheritance: Evolution above the organismal level. BioSystems, 200, 104325.
Tegmark, M. (2014). Our mathematical universe: My quest for the ultimate nature of reality. Vintage.
Tennessen, M. (2020). The True Value of ‘Doing Well’ Economically. In Formica, P., & Edmondson, J. (Eds.). Innovation and the Arts: The Value of Humanities Studies for Business (91-109). Bingley: Emerald Publishing Limited.
Turchin, V.F. (1977). The Phenomenon of Science: A Cybernetic Approach to Human Evolution. Columbia University Press, New York.
Weber, M. (2001). Wirtschaftsgeschichte. Stadt / Ed. I. Grevs; Comment. N. Sarkitova, G. Kuchkova. Moscow.: KANON-press-Ts, Kuchkovo field. (In Russ.).
Wigner, E. (1968). The unreasonable effectiveness of mathematics in the natural sciences. Advances in Physical Sciences, 94(3), 535-546. (In Russ.)
Yakovleva, E.V. (2018). The theory of natural selection: specificity and prospects. In Philosophy and science in the context of global changes. Collection of scientific articles dedicated to the 55th anniversary of the foundation of the Department of Philosophy of the Kuban State Agrarian University (pp. 72-81). Krasnodar. (In Russ.).
Zelizer, V.A. (2002). Making Multiple Money, Economic Sociology, 4, 58-72. (In Russ.).
Watanabe, S., Yoshimura, J., & Hasegawa, E. (2018). Ants improve the reproduction of inferior morphs to maintain a polymorphism in symbiont aphids. Scientific reports, 5(1), 1-8.
Wexler, A.G., et al. (2016). Human symbionts inject and neutralize antibacterial toxins to persist in the gut. Proceedings of the National Academy of Sciences, 113(13), 3639-3644.